preguntando ([personal profile] preguntando) wrote2008-03-15 05:25 pm

зима


 

Когда, наконец, появились пастухи, её уже нельзя было узнать. Осипшие голоса мужчин оставляли шрамы на её теле, но она больше не шарахалась прочь. Съежившимися лоскутьями расстилалась она у подножия деревенского кладбища. Начинался праздник Ивана Купалы. Пройдёт ещё столько часов пока она, истерзанная псами и утренним звоном колоколов, сможет вернуться и устало затихнуть у порогов домов.  

Это повторялось из года в год. Древние, могучие стволы елей охраняли месяцами её благополучие. В морозной остроте воздуха не мычал скот, и даже собаки тревожно озираясь, не покидали тёплых закутов. Весна дарила несколько лишних мгновений света. Но её, тишину, никто не смел потревожить и тогда.

И лишь в эту ночь - ночь Ивана Купалы - розовощёкие дочери осипших от молчания стариков мстили ей, терзая её огромное мягкое тело своими звонкими окликами, беспричинным смехом, и заходящимися от восторга стонами.

            Тишина свернулась израненным зверем у взъерошенного берега реки. Сюда они не придут. И здесь она сможет переждать этот варварский обычай людей петь, кричать, надрывно и с хрипом кашлять, заходясь от горькой настойки, и проклиная долгую молчаливую зиму...

Ничего. В расплату за свои крики, девки будут ещё долгие месяцы тяжело переваливаться, как утки. Некоторые, немногие, изойдутся криком в какой-нибудь день. Криком тем более истошным, что прекратит его только беззащитный писк детёныша. Другие, беззвучно всхлипывая, будут ждать следующего дня Ивана Купалы.

А тем временем она, пышная, белотелая, сытая их унылыми взглядами, будет торжественно принимать дань беззвучно склонившихся перед ней людей и животных дальнего севера.

ca